Интервью ниже является расшифровкой видеоинтервью, взятого 21 июня 2026 г., с более поздними текстовыми дополнениями.
Николай: Здравствуйте, уважаемые зрители! Здравствуйте, Артём. Большое спасибо, что смогли уделить нам время и прибыть. Для наших зрителей я сообщу, что Артём Лукичёв – это аниматор, который ещё в девяностые начинал со студии «Крыша» — одной из первых частных анимационных студий в нашей стране. Позднее за его плечами появились десятки анимационных проектов, как короткометражных, так и две полнометражки; в том числе он работал над сериалами «Фиксики», «Фееренки» и рядом других. Традиционно я прошу начинать наших гостей с рассказа о том, как они жили, где они родились, где учились и прочее. Как так вышло, что вы начали работать в анимации? Помните ли вы свой первый осознанный импульс, когда поняли, что хотите делать мультики?
Артём: Да, спасибо за вопрос. Я родился в 1978 году в Киргизской ССР, в городе Фрунзе. Отец был военнослужащим. Детство моё прошло в разных местах. В Киргизии я себя практически не помню. Потом был Казахстан, тоже недолго. Судьба военного, как вы понимаете, она такая. Часто переезжали – потом в Киеве были, потом в Москве. В восемьдесят четвёртом году мы в неё приехали. Здесь я пошёл в школу, немножко учился в кружке лепки. Это такие детские занятия… Но мне кажется, что они повлияли в последующем на моё общее мировоззрение. И вот в 1987 году нас переводят на Сахалин. Вот… Дальний Восток – практически самый край страны. И вот там прошло моё школьное детство, самые важные годы становления человека. Вся эта сахалинская красота, она, так сказать, в полной мере впиталась в меня. Мы вернулись в Москву в 1991 году, уже как раз буквально в дни путча, в августе, – я своими глазами видел эти танки. Там была такая интересная история – у моего деда, он тоже военнослужащий, квартира была как раз на Ленинском проспекте. И мы всей семьёй собрались, смотрим вниз, а там идут танки, и взрослые возмущаются или, не знаю, боятся, вздыхают, говорят: «Ах, танки, танки». А я думаю: «А чё такого?» У нас на Сахалине рядом стоял танковый батальон, и танки там были постоянным зрелищем. Вот такое вот начало, так сказать, жизни.
Импульс по поводу анимации… Это было очень странно. Лет с девяти, наверное, я просто знал, что буду делать мультфильмы: просто знал — и всё. Не было никакого страстного там откровения, желания какого-то, озарения. Я просто знал, что я буду делать мультфильмы. Даже было странно, когда говорили: «Кем ты станешь – космонавтом, может быть, ещё кем». Я всегда просто знал, что буду делать мультфильмы. Вот…
Николай: Потому что вы видели эти мультфильмы в детстве, они вам так понравились и вы решили ими тоже заниматься?
Артём: Да не было решения. Знаете, вот это странно. Моего личного участия в этом не было никакого, просто как будто было суждено, что ли. Вы знаете, я так просто рассуждаю об этом, но я не прикладывал никаких специальных усилий, у меня не было какой-то страстной любви к анимации до определённого момента. В детстве мне просто очень нравилось несколько фильмов, в первую очередь «Тайна Третьей планеты». Я его увидел, когда он только появился, это был 1982 год, кажется. Мне было ещё только четыре года, и он меня потряс, особенно сцены с пиратом Глотом. Я прямо за диван прятался, потому что, несмотря на то что телевизоры были тогда кинескопные и чёрно-белые, всё равно это было ужасно страшно. Фильмы Роберта Саакянца тоже повлияли, например «Ух ты, говорящая рыба». Помните, да? Все это знают. Роберт Саакянц на меня произвёл глубочайшее впечатление. Опять же — знаете, не было прямо такой любви, как я это называю, – как у Тарантино, который просто болел кино и прямо в него погружался. Тот же «Остров сокровищ» я любил… Я ничем не отличался от своих сверстников. Мы смотрели запоем «Остров сокровищ», ненавидели киновставки, но яростно обсуждали всё, что происходило там. А потом я просто закончил школу, мама случайно увидела объявление в газете о том, что набирается курс в… как это тогда называлось…
Николай: Анимационный лицей.
Артём: Анимационный лицей, да, – номер 333, мы называли его «лицей ЗЗЗ». Ну да, как бы по аналогии.
Скриншот из игры «Падал прошлогодний снег»
И я пошёл туда, прошёл подготовительные курсы, поступил и попал на курс Светланы Петровны Сичкарь. Это была замечательная аниматор, ещё советского «Союзмультфильма», на студии «Экран» работала. Она сделала многое, у неё был очень большой багаж работ. Она для всех нас была как бы первая добрая мама, которая нас встретила в этом мире анимации. С моего курса вышли четыре режиссёра – состоявшихся, серьёзных. Один из них — это Наталья Березовая. Она прямо рванула быстрее всех, сразу после окончания училища, как пошла у неё самая известная работа – «Моя жизнь» про поросёнка, – может быть, вы видели такой короткий фильм?
Николай: Да, тот самый, знаменитый, где поросёнок не понимает всего ужаса, творящегося в его жизни вокруг.
Артём: Да-да-да. Молодец он или холодец и так далее. А вот второй режиссёр был Максим Поляков – у него тоже много серьёзных работ. Он до сих пор работает над «Бодо Бородо» – есть у нас сейчас такой сериал. И четвёртый с курса, после меня, — это режиссёр Денис Цыбулькин. Он тоже очень быстро вошёл в профессию, сделал аж сорокаминутный фильм, называется «Слондайк»: по аналогии с Клондайком — Слондайк. Он у нас был любитель вестернов и придумал персонажей-слонов в виде героев вестерна. Ему выпал прямо карт-бланш. Ему дали денег, дали возможности, и он буквально со студенческой скамьи сразу стал большим режиссёром. Сейчас мы с ним тоже вместе работаем на «Фиксиках». Он заведует целым огромным цехом для анимации. Всё, что есть в 2D в «Фиксиках», это делает мой сокурсник Денис Цыбулькин.
Николай: Понятно, очень интересно. Сами вы, конечно, сейчас ещё расскажете о своём творческом пути. Но перед этим хотелось бы спросить, ведь позднее вы пошли во ВГИК – в 2011 году, на художника-постановщика к Сергею Алимову. Зачем спустя столько лет работы вам потребовалось такое образование?
Артём: Именно этот вопрос мне задавали, когда я поступал. Только поправлю – в одиннадцатом году я его закончил, а поступал в пятом. И тогда все крутили у виска, говорили: «Что ты творишь? Ты теряешь время. Что ты делаешь? Зачем?» А история была очень простая. Я в 2003 году встретил свою нынешнюю жену. Вначале мы просто с ней общались, и она оказалась большой любительницей аниме, а я в это время к аниме относился очень свысока. Ну не интересовало оно меня. Но тут, чтобы с девушкой, так сказать, побольше пообщаться, я стал интересоваться им и копать. И оказалось, что у нас на сервере в студии лежит куча фильмов аниме-направленности, и я стал их скачивать на болваночку – тогда ещё использовали DVD-диски – и давал ей смотреть. И пока я качал, посмотрел «Принцессу Мононокэ» Хаяо Миядзаки. И со мной случился настоящий стресс. Я просто обалдел. Я такого никогда не видел и представить не мог, что можно такое делать. И это вдруг во мне отозвалось настолько мощно, что у меня словно загудело внутри. И потом в эту ночь я уже не спал. До сих пор эта лента в моём личном рейтинге номер один среди анимационных фильмов. И даже среди всех фильмов вообще – суперпервое место. Ну а потом я, так сказать, изучая себя и аниме, понял, что «Принцесса...», безусловно, эпос, – а эпос — это моя тема в искусстве. А потом я увидел «Унесённые призраками», и тут пропала окончательно моя душенька. Я понял, что хочу быть режиссёром и аниматором. Представляете? Это у нас, получается, был 2005 или 2004 год – то есть я уже 8 лет работал в анимации. И только увидев «Принцессу Мононокэ», я понял, кем я хочу быть. У меня потом прошло где-то полгода, и я думал – как, что, куда, с чего начать? Наконец, я сам себе честно признался, что недотягиваю до нужного уровня, мягко говоря, и решил пойти во ВГИК.
У нас как раз на студии тогда работал художник, выпускник ВГИК Олег Добровольский; сейчас он сам преподаёт во ВГИКе. Мы с ним беседовали, он говорит: «Да, иди. Как раз Алимов набирает курс». Алимов – это, во-первых, папа «Бонифация» и очень большой художник сам по себе, создатель своего стиля. В то время он был непререкаемым авторитетом. Пойти на Алимова считалось сорвать карт-бланш. Я потом уже узнал, познакомившись с Сергеем Александровичем, что он взял бы любого парня, который бы пришёл и который хоть чуть-чуть бы рисовал, потому что целые годы подряд к нему приходили в основном девчонки – где-то процентов на 80. Он говорил: ребята, приведите мне хоть одного мальчика! А тут пришёл я, у меня был опыт – я привёз какие-то работы. Правда, я был чуть ли не самым слабым на курсе по рисунку и живописи, потому что в основном занимался анимацией, рисовал какие-то иллюстрации, карикатуры – ничего серьёзного, в общем. Он на меня посмотрел, посмотрел работы и… в общем, взял. И мы с ним прожили вместе, получается, шесть лет. Ну, точнее, пять лет шло обучение, шестой год – диплом. Моей дипломной работой была серия работ по Борису и Глебу, которая вышла потом ещё как фильм, год спустя.
Николай: Понятно, понятно. Действительно, это очень захватывающая история. Но нас на самом деле во многом интересует самое начало вашего пути, когда вы попали в студию «Крыша» в середине девяностых. Про неё знают достаточно мало в публичном пространстве, как я уже говорил. Хотелось бы понять – это был тогда ещё андерграунд или уже более-менее налаженный бизнес. Какая там была атмосфера, какие были взаимоотношения с братьями Дмитрием и Владимиром Наумовыми – ну и прочие подробности.
Артём: Да, это первый, наверное, карт-бланш, который я сорвал в анимации. Хотя слово «карт-бланш» здесь, наверно, не подходит. Скорее – удачное стечение обстоятельств. Я, когда мы закончили училище анимационное, подошёл к нашему педагогу – вернее, Светлана Петровна, ко мне подошла и говорит: «Артём, тут есть два брата, они занимаются компьютерными играми. Они ищут аниматора. Я хочу тебя им порекомендовать». А я тогда за собой не видел никаких перспектив или удачных работ и очень удивился, почему выбрали меня: «Светлана Петровна, а давайте вот пойдём вместе с ребятами». Она говорит: «Нет, ты пойдёшь один». Иногда надо, так сказать, переступить через дружбу, через тёплые отношения. И я пошёл к ним.
Помню, был лютый холод девяносто шестого года, начало декабря. Кое-как я к ним добрался. Они тогда базировались в Отрадном. Там был такой огромный Тойота-центр. Там продавали на первом этаже Тойоты, а на втором, третьем и четвёртом этажах располагалось издательство «R-Style», это такая была фирма. Они занимались многим. Это был огромный конгломерат околоцифровых фирм, журналов типа «Hard-n-Soft», «New Media Generation», «Кирилл и Мефодий». Это были всё первые постсоветские фирмы, которые занимались всем, что связано с продажей и использованием компьютеров. Программами, рекламой, играми – они как-то все объединялись под началом «R-Style». В основном они поднялись за счёт продаж компьютеров, которые привозили из-за рубежа и продавали. И там была небольшая фирмочка, которая называлась NMG – «New Media Generation»: ну, то есть «Новое поколение медиа», медиапространства. И там работали как раз Дима и Володя, два брата-близнеца. Точнее, они не совсем одинаковые на лицо, но когда первый раз их видишь, то немножко становится странно – с тобой как будто говорит один человек. Они оба огромные такие были, с бородами.
Скриншоты из игры «Падал прошлогодний снег»
Потом, позже, я узнал историю, что Дима Наумов, собственно, попал в анимацию через студию «Пилот» Александра Татарского. Они вначале были молодые архитекторы из Казани. Приехали в Москву и попали на эту студию. И Дима там какое-то время работал серьёзно. Наверно, вы помните фильм «Следствие ведут Колобки». Там есть Карбофос, иностранец с табуреткой. И есть сцена, в которой появляется Каробофос, – он на камеру как бы снимает бороду и вот так зубами делает: «Ар-ар-ар!». Это сцена, которую рисовал именно Дима Наумов. То есть вот такой он ранний пилотовец.
Николай: А потом он, видимо, решил заняться своим делом.
Артём: Да. Потом он на студии познакомился ещё с одним художником, Валентином Телегиным, и они очень сдружились. Тогда он ещё приложил руку к тому, что называется сейчас «советские трэш-фильмы». Я часто вижу в списке таких фильмов название «Медведь – липовая нога». Может быть, вы тоже видели? Это вот фильм как раз Димы Наумова. Они делали его в перекладках на станке. И там была жуткая история, силуэты ходили, медведь, жуткая музыка… Это всё Димочка постарался.
Ну, я к ним пришёл, они были молодые, задорные, и у них только что случился интересный случай. К ним пришёл какой-то заказчик на их молодую студию, когда они ещё даже не были в NMG. Сделал заказ на мультфильм про Сатану, который приходит в Москву. И какое-то огромное количество денег им отвалил. И типа говорит: «Делайте!». Это было что-то связанное с Воландом, с этой историей булгаковской, – какая-то такая нужна была тема. Но потом он пропал — и нет человека. Он просто как бы выпал из жизни.
Николай: То есть в современную Москву, вы имеете в виду?
Артём: Да-да-да. Ну, это же девяностые. Это же был разгул бандитизма.
Николай: Эта история, как я понимаю, так и осталась непрояснённой?
Артём: Да, он просто пропал. Хотя потом ходили слухи, что то ли его завалили, то ли он куда-то очень серьёзно сел за какие-то свои прегрешения. Ну, в общем, ребята ждали-ждали и через год эти деньги вложили: купили первый в Москве и вообще в России парк синтиков… Ой, не синтиков, а графических планшетов «Wacom».
Николай: Как?
Артём: Фирма «Wacom». Это очень известная японская фирма, фактически первая была в этом отношении. Они назывались тогда «дигитайзеры».
Николай: Ах, это прибор для того, чтобы преобразовывать графическую информацию?
Артём: Да, причём как бы сразу в компьютер с натуры. Берёшь и рисуешь.
Николай: А программы какие использовали? И кроме этого какое было оборудование?
Артём: Тут, честно говоря, не помню. Вроде бы большинство софта было родное – покупали лицензионные программы, работая на «R-style». «Wacom» были большого формата – штук пять-семь на студию, мониторы хорошие... Точно не скажу.
И вот они купили парк таких планшетов, и это было очень удачное вложение: все эти компьютеры, дигитайзеры. С этим делом они пришли в «R-Style» и там организовали студию, которая занималась созданием интерактивных сказок. Они издавались большими коробками очень крутой полиграфии на пяти языках: русский, немецкий, английский, итальянский, французский… На пяти, получается. Рисовали они их довольно долго, года три, наверное, это всё продолжалось – пока у них не случился конфликт с руководством… Ну, не буду сейчас об этом, это как бы другая история.
Николай: Да вы, наверное, сами не знаете.
Артём: Нет, я знаю, просто не хочется сейчас это поднимать. Ну, в общем, пришлось нам уйти из «R-Style», причём довольно быстро. В это время у Димы был знакомый художник Иванов – я не помню его, к сожалению, как звали – по-моему, Александр. У него была студия. В советское время членам Союза художников полагалось иметь собственную мастерскую – и им предоставлялось помещение, обычно на верхних этажах зданий, где человек мог бы творчески, так сказать, оправдывать своё звание художника. И вот у Иванова была такая студия у метро «Киевская». Там очень удачное расположение здания – по Большой Дорогомиловской, где как раз угол Бородинского моста и набережной. И вот на самом углу стоит целая башня. С одной стороны Киевский вокзал, на другой гостиница «Белград» и вторая ещё, не помню, как называется, напротив МИД, где Кремль.
И вот на самой вершине этого здания на Большой Дорогомиловской находилась мастерская Иванова. Тогда Дима собрал нас всех, сотрудников студии, и сказал: «Ребята, давайте вместе решим, как нам быть. Можно поселиться на этой студии и как бы начать заново. Либо я не знаю, что нам делать». И все сказали: «Да, давайте». Так и появилась студия «Крыша». Назвали её просто «Крыша», потому что она находилась на крыше. Это было в 1998 году.
Николай: То, что вы рассказываете, это безумно интересно. Я думаю, и наши зрители тоже буквально погружаются в это время.
Артём: Да, это было жёстко.
Николай: И мы сейчас узнаем ещё больше об их первых шагах в истории создания видеоигр. Я так понимаю, вы именно в это время пришли к ним, когда они уже переехали.
Артём: Ну, как я уже рассказывал, я пришёл незадолго до переезда, в девяносто шестом году. В девяносто седьмом мы спокойно работали в «R-Style». А в конце девяносто седьмого случился конфликт, и в девяносто восьмом образовалась студия «Крыша». Всё это время я был с ними.
Николай: Хорошо. Значит, вы начали делать компьютерные игры, чтобы сменить профиль?
Артём: Скорее продолжить. В NMG мы, собственно, и делали игры. Но они были очень простые. Ведь что такое интерактивные сказки? По сути, набор фонов.
Николай: Да, я думаю, мы все понимаем, о чём вы. Ну и какой был ваш первый новый проект? Как я догадываюсь, это «Дача кота Леопольда»?
Артём: Самый первый проект был ещё в NMG – «Пиноккио». Самый первый, который я делал. А вот «Дача кота Леопольда» – это была как раз причина, почему нам пришлось уйти.
Николай: Тогда, знаете, об этом нужно поговорить поподробнее. Это была, кажется, одна из самых первых игрофикаций советских мультфильмов в девяностые. И, насколько я знаю, к этому причастен Александр Ефремов, который потом создал множество русских квестов, а потом пропал буквально в никуда, и о нём до сих пор ничего не известно.
Артём: Да-да, Саша Ефремов – основной программист нашей студии тогда. Он сам по характеру был такой очень советский программист. Был чем-то внешне похож на Гоголя – с такими длинными волосами, с длинным носом и со своеобразным юмором. Я думаю, он уехал в Штаты, потому что тогда очень многие уезжали – был у нас один сотрудник, который тоже в Силиконовую долину уехал и там остался работать. Но с Сашей мы работали довольно долго. Он на «Крыше» всё делал и в девяносто девятом году, и в двухтысячных. По-моему, в 2003 или 2004 г. он куда-то делся – скорее всего, уехал в Штаты.
Николай: Понятно. Ну так как вообще появилась идея создания этой игры?
Артём: Леопольд? Ну, вообще мир анимации – он довольно узкий. Дима в это время был президентом Союза аниматоров России. И через него проходило вообще всё, что касалось анимации. Он стоял у истоков анимационного фестиваля в Суздале – собственно, это его была идея. Именно в Суздале, потому что до этого проходил анимационный фестиваль в Тарусе.
Николай: Этот фестиваль до сих пор идёт.
Артём: Да-да-да, уже четвёртый десяток пошёл. Они тогда общались с авторами «Кота Леопольда», и им пришла в голову идея, почему бы не сделать по нему игру. Ведь это лежит на поверхности – взять то, что все знают. И сделать то, что анимационно можно повторить без особых усилий, ведь там довольно простая анимация. Это была идея Димы, он обратился с ней к Резнику: ведь, по-моему, именно Резник — это автор исходного «Кота Леопольда». Он был там и как автор сценария, и, по-моему, как режиссёр. Вот они с ним и договаривались.
Николай: И, скорее всего, он предоставил им какие-то концепты, возможности?
Артём: Нет, только права.
Николай: Хорошо. А когда создавали эту игру, ориентировались на что-нибудь, с чего можно было брать пример? Потому что игровая схема игры очень похожа на популярные в девяностые «Goblins», когда нужно взаимодействовать с несколькими персонажами для решения загадок.
Артём: Скорее всего. Я, честно говоря, тогда был девятнадцатилетним пацаном, меня это творчество как-то мало волновало, а волновали в основном девушки. Поэтому я мало участвовал именно в процессе создания и не считался ключевым игроком у нас в студии. Я был просто хорошим исполнителем. Сами понимаете, парень 19-20 лет – в голове ветер, но зато хорошо работает.
Николай: Понятно. Значит, вы были там аниматором?
Артём: Да-да.
Николай: Ну и что же вы там нарисовали? Сейчас-то помните?
Артём: Помню, отлично помню. Я рисовал все отыгрыши мышей. Нас там было три основных аниматора, и мы рисовали двух мышей. В каждой сцене у них были стандартные реакции, когда, например, один из персонажей подтягивается или они кидают помидоры в экран, когда долго не трогаешь мышь. Вот помидоры я как раз и делал.
Николай: Вы рисовали их все подряд или был какой-то четкий технический лист от геймдизайнера?
Артём: Насколько я помню, был простой персонажный лист – в остальном полная свобода.
Николай: А вот эта безумная сцена, когда в какой-то момент Белый делает велосипед и тут же его разбирает, – это тоже вы?
Артём: Это тоже нет, это Лазарев делал – Дима Лазарев. Это, кстати говоря, ключевая фигура студии. Он в тот момент был уже более взрослый парень, почти ровесник Димы и Володи Наумовых. И он очень много креативил.
Николай: Понятно, хорошо. Можно тогда узнать о создании следующих игр, в том числе «Штырлица»?
Артём: Ой, как вспомнишь, так вздрогнешь. Это была, конечно, авантюра. Время создания – это 1998 год, осень. Появилась идея создать такую игру. Я к тому времени пытался найти уже работу в других студиях, но меня позвали опять, сказали: «Вот мы тут собираемся делать большой проект, давай-ка, приходи. Хватит тебе там прохлаждаться, да». Дима Наумов, Володя Наумов и Дима Лазарев – это основная группа, которая креативила над этим и создавала сценарии, все гэги и песни, вот, а на мне лежала в основном анимация. У нас тоже была там группа из трёх основных аниматоров, группа фоновщиков. А самое интересное, что в это время на студии «Крыша» приютилась ещё звукозаписывающая студия Владимира Орла, где родился проект «Шура Каретный». Владимир Орёл тогда работал на «Союзмультфильме» и на какое-то время переехал к нам на «Крышу». Мастерская была разделена на две половины – на одной половине жили аниматоры, а на второй Орёл со своими актёрами, с Шурой Каретным и со всем прочим.
Николай: Да, он очень активно занимался тогда озвучкой разных фильмов, мультфильмов – в том числе именно он обеспечивал озвучку проекта «Петька» со своими актёрами.
Артём: Да. Так и было. На студии ежедневно записывалось множество проектов – от рекламы и анимации до постановок для радио и аудиокниг. Помню, тогда стал невольным слушателем «Гарри Поттера» – его озвучивал артист Кулагин для аудиокниги.
Николай: Всё-таки хотелось бы узнать получше, как пришла в голову Наумовым идея создать игру по Штирлицу. Может быть, это под влиянием «Петьки» появилось?
Артём: Я думаю, да, «Петька» был как толчок идее. И поскольку он появился раньше на другой студии, то нужно было что-то подобное же, но непохожее. И тогда Дима с Володей и с Димой Лазаревым решили придумать «самую отстойную игру тысячелетия». Это у них был слоган, на коробочке прямо расположенный.
Николай: То есть это было изначально идеей и концептом, а не появилось после как оправдание?
Артём: Да-да-да, это было именно концептом. Ведь сам по себе Штирлиц – это же «Семнадцать мгновений весны», героическая эпопея о разведчике. Но в то же время уже как бы на поверхности существует анекдот про него. Соответственно, как анекдот это и надо делать. А раз это анекдот, то – в анимационной среде есть такое выражение «докрутить» – и вот докрутить анекдот — значит сделать его просто абсурдным. Вот так и вышла «самая отстойная игра тысячелетия».
Николай: То есть вся эта бессвязность повествования, гэги, сюжетные линии, уходящие в никуда, полная абсурдность происходящего – они все замышлялись изначально?
Артём: Конечно, это во многом из-за того, что никто из нас не был профессиональным сценаристом. Ни Наумовы, ни Лазарев не заканчивали высших кинематографических и сценарных курсов – придумывали что могли. Вот это смешно — значит, берём. И вот исходя из этого «смешно — значит, берём» и строилось. Собственно говоря, сама идея, если сейчас её произнести, – это бред. Да? «Любимый бюст…»
Николай: Гитлера.
Артём: Гитлера, да. Оказывается, что речь там про сиськи, прошу прощения, и одновременно про скульптурные портреты. И вот эта постоянная игра – ну какого нормального человека это сейчас может заинтересовать? А в то время, в девяностые, это казалось, ну, как сказать…
Николай: Свежим? Интересным?
Артём: Ну, по крайней мере, это было смешно, да. Я, честно говоря, совсем не горжусь и даже долгое время скрывал, что работал на «Штырлице», пока вдруг не увидел, что люди вспоминают это положительно. Потому что их детство с этим прошло. Для меня это была жесть, конечно.
Николай: Как ни крути, но это феномен того времени, который очень ярко отражал тогдашний менталитет, события и культурный фон.
Артём: Да.
Николай: Есть мнение, что на вас сильно повлияла популярная тогда трэш-пародия «Похождения Штирлица, или Как размножаются ёжики».
Артём: Тут я ничего не могу сказать – я про нее не слышал.
Николай: А кто вообще создал сам образ этого Штырлица? И как? Вы опирались на образ Тихонова из фильма, на советские шаржи или же это была чистая фантазия команды, чтобы сделать «самую отстойную игру»? И кто его анимировал?
Артём: Образ Штырлица – это заслуга Димы Лазарева. Я на проект пришел, когда там уже было готово «мясо», – просто брал сцену, фон и делал анимацию. Анимировал его Дима, он создал все основные движения, дефолтные. Я анимировал, Сергей Ромашкин – тоже один из ключевых аниматоров «Крыши», может, кто-то еще. Не помню уже.
Николай: В игре есть совершенно сюрреалистичный момент, когда Штырлиц начинает воображать себя Петькой, причём конкретно Петькой из игры «Петька и Василий Иванович спасают галактику». Это вставлено как своеобразная пасхалка вдохновителю?
Артём: Я уже не помню этого момента – наверное, это прошло мимо меня. Все идеи – Димы и Володи Наумовых и Димы Лазарева. Так что этот вопрос адресуйте им.
Скриншот игры «Штырлиц».
Николай: Хорошо. Но всё же с этим Штырлицем ещё достаточно много неясностей. Например, что было со второй и третьей частями, потому что во второй части появился новый правообладатель – «Магнамедия».
Артём: Ну, тут я не подскажу. Я уже не участвовал. Вот над первым я очень плотно работал, делал и заставку, и практически всю анимацию. Вторая часть, третья и дальше (там их пять, если не ошибаюсь, было?) — это уже делали ребята без меня. Я в это время начинал делать пластилиновый квест. Это тоже была очень странная поделка.
Николай: «Падал прошлогодний снег»?
Артём: Нет, после этого был «Падал прошлогодний снег». Был небольшая игра, пластилиновый квест. Она очень маленькая была такая, странненькая, про чувака в каске, такой оранжевый…
Николай: «Операция “Пластилин”»?
Артём: Да, точно, точно. Я даже забыл. Мы снимали её на камеру «Олимпиус» в полуразваленных мастерских «Союзмультфильма». Над ней работали два человека буквально.
И это было, конечно, тоже очень странно. Вообще, я сейчас это вспоминаю – ха-ха, господи, что это было в девяностые? В подворотнях стреляют, взрывают дома на Каширке, а мы делаем про Штирлица и что-то такое вообще непонятное. При этом огромные бабки вращаются в этих сферах, люди буквально на мешках с деньгами сидели и могли себе позволить вот такие вещи. Ну, не мы, конечно, сидели на мешках-то, а такие ребята всякие, которые продавали Шуру Каретного. Вот... А потом да, потом уже мы стали окультуриваться, появились «Падал прошлогодний снег» и «Белое солнце пустыни».
Николай: Как я понимаю, инициатором этих игр был Александр Ефремов?
Артём: Нет, Саша был скорее надёжным исполнителем. Это в основном Дима с Володей придумывали, это их креатив. Саша Ефремов, может быть, звучит героически, но на самом деле он был просто хороший исполнитель. Он шикарный программист. Он участвовал в этой тусовке, но идеи все в основном приходили Наумовым.
Николай: Насчёт шикарного программиста – я думаю, те, кто играл в эти игры тогда, поспорили бы с вами.
Артём: (смеется)
Николай: Я слышал, что первые сборки «Штырлица» работали так плохо, что там пришлось целые куски вырезать вместе с багами. Может быть, это повлияло на сюжет.
Артём: Ну, не могу этого подтвердить.
Николай: Ну, я так это и понял. Хорошо. Кстати, вы же в промежутке успели поработать над маленькой стратегией «Aztec Wars» в 1999 г.?
Артём: Это была стратегия от «R-Style», их собственная разработка. Я работал на проекте аниматором юнитов и заставок. После окончания проекта ушел со студии навсегда. Больше о ней сказать не смогу.
Николай: Значит, над следующими «Штырлицами» вы не работали?
Артём: Нет, только на первом.
Николай: Хорошо, понятно. Зато я знаю, что вы работали над ещё одной игрой, которой вряд ли гордитесь, – над эротическим квестом «Арчи Баррел». Была такая игра.
Артём: Нет! Нет.
Николай: «Руссобит-М» делал, эротический квест-детектив. Про детектива из Америки.
Артём: Не-не-не-не, точно. Это ошибка, я точно не работал.
Николай: Хорошо, возможно.
Артём: «Golden Palace» был у нас, но я там только фоны делал…
Николай: А вот именно про него я и говорю. Это и есть «Арчи Баррел. Golden Palace», а была ещё «Дело: Отель Империал».
Артём: Я там делал только фоны.
Николай: По заказу?
Артём: Да, это был заказ именно от казино. Я прямо ездил туда. Вернее, не я, а Лазарев, он вёл проект. И… Ха-ха-ха, получается, я сейчас начинаю оправдываться. Да, господи, тогда вообще пофиг, чё ты делаешь, главное – получить деньги. В общем, на Голдене мне досталась роль фоновщика. Я делал 3D-фоны, так как тогда плотно занимался 3D-Max и даже вёл курсы по нему для ребят. И на «Golden Palace» я делал фоны, больше ничего, честное слово.
Николай: Казино и бордель?
Артём: Игровые, да. Там столы стояли, как сейчас вспоминаю, ковры какие-то. Больше мне нечего добавить.
Николай: То есть эта игра замышлялась, по сути, как реклама казино?
Артём: Думаю, да. Но там получилось так, что в тот момент у меня случилась трагедия в жизни и я пришёл к православию – и было очень сложно это сочетать. Я поэтому сделал ряд фонов и просто ушёл оттуда – и со студии, и с этого проекта.
Николай: Угу. Вот. Именно поэтому вы так...
Артём: Да, хотя мы остались в хороших отношениях, но я им всё объяснил, они сказали: «Ну, понятно».
Николай: Мы можем узнать, что это было за трагическое событие?
Артём: Ну… Я думаю, если начну рассказывать, это просто личная драма, связанная с отношениями. Скажем так, в трагическом ключе – настолько, насколько можно себе это представить.
Николай: И уже после этого вы встретили новую любовь и она повлияла на ваше увлечение анимацией?
Артём: Да.
Николай: Ну что ж, это очень многое объясняет, почему вы так сильно ею заболели. И почему вы испытали такое глубокое потрясение… Теперь всё стало понятно. Хорошо. Ну что ж, может быть, про «Крышу» мы ещё поговорим, но сейчас, думаю, стоит переходить к вашим следующим творческим делам. Расскажите, чем вы занимались после ухода?
Артём: После ухода с «Крыши»… Дайте-ка вспомнить. Это был 2002 год… А, я пошёл на «Союзмульфильм». И там я продолжал работать с Лазаревым, они делали тогда короткометражные фильмы. После этого через какое-то время ко мне опять обратились Наумовы, и у них появились предложения, так сказать, ну, помягче, без, хех…
Николай: Без нецензурной тематики.
Артём: Да. Там они организовали анимационный альманах, в который они хотели вовлечь совсем молодых режиссёров, и в том числе мне предложили это сделать. Назывался этот альманах «Мультипотам» – как бы мультипликационный гиппопотам. Они получали финансирование от Министерства культуры, и там с моим участием вышел фильм, который называется «Назубок». Он идёт четыре минуты. Небольшая такая зарисовка, шутливая.
Я тогда уже начинал учиться во ВГИК. А, ну да, там до этого момента были «Падал прошлогодний снег» и «Белое солнце пустыне». Вот на что я вернулся после «Golden Palace».
Николай: Там вы чем занимались — фонами или анимациями?
Артём: На «Падал прошлогодний снег» я вёл проект, делал эскизы фонов. У нас был аниматор, который делал из пластилина персонажа. В соседней комнате был построен мультстанок, поставлена камера, и он прямо из пластилина лепил и делал. Очень заслуженный аниматор, Фазиль Гасанов со студии «Классика». Он уже такой пожилой дядька был.
Николай: А фоны тоже делали из пластилина?
Артём: 3D. Да, мы решили стилизовать 3D под пластилин.
Николай: Ради экономии и простоты, как я понимаю, да?
Артём: Ну, просто интересно было, честно говоря. Мы запросто могли бы слепить из пластилина, это было бы дешевле. Но почему-то вот посовещались и решили сделать именно в 3D. Просто было интересно делать.
Николай: А кто был инициатором создания двух этих пластилиновых квестов – «Операция “Пластилин”» и «Падал прошлогодний снег»? Опять Наумовы?
Артём: Да, все идеи и инициативы, как и раньше, исходили от руководителей студии – братьев Наумовых.
Николай: И насколько большой была разница в условиях работы над «Операцией “Пластилин”» и «Падал прошлогодний снег»?
Артём: «Операция “Пластилин”» делалась в помещении старого кукольного цеха на «Союзмультфильме». Делали его практически три человека – я занимался общим ведением проекта и фонами, аниматор Светлана Качанова почти полностью делала анимацию, немного участвовал Сергей Данильченко как аниматор. Позже мы вернулись в помещение студии «Крыша» и «Падал прошлогодний снег» делали уже там тем же составом. К нам присоединился опытный аниматор Фазиль Гасанов – он сделал почти 100 процентов анимации в игре. Вот это единственная значительная разница.
Скриншот из игры «Падал прошлогодний снег»
Николай: Три основных? На игре, судя по титрам, ещё несколько молодых людей работало. Кстати, как и Качанова, и Данильченко – все тоже из лицея №333. Это вы их пригласили или они сами пришли?
Артём: Сами, насколько я помню. Либо кто-то нас советовал у них в лицее, вот они и подтянулись. Анимационный мир тогда был маленький, все друг друга знали.
Николай: Для «Белого солнца пустыни» уже 3D, кажется, не использовали. Там перекладная вроде бы техника была?
Артём: Да-да. «Белое солнце пустыни» – это уже перекладка. Но это в первой части – по-моему, их было всего три, я сейчас точно не помню. Я участвовал опять же в первой, делал эскизы фонов, и фоны там были в 3D. Так что там у нас был прямо 3D-реализм. Мы пытались сделать всё по фильму, искали материалы, в общем, старались, так сказать, придерживаться оригинала. Наумовы тогда с Мотылём, с режиссёром фильма, общались и получили от него права. К сожалению, не помню, как его звали, Владимир, кажется? Да, режиссёр оригинального фильма, он недавно умер. Вот они получили у него разрешение и делали. Причём там художником-постановщиком как раз работал Добровольский, и он старался, так сказать, переосмыслить образы актёров из фильма, сделать их для перекладной анимации. То есть уже подход был другой, более серьёзный, без дураков, без всякой этой похабщины, серьёзно уже. Больше добавить мне особо нечего, я занимался исключительно фонами.
Николай: Скажите, может быть, вас в такие детали не посвящали, но вряд ли у вас были крупные бюджеты. Сколько на каждый проект приблизительно уходило?
Артём: Тут я не могу сказать. Даже не потому, что не могу по условиям, а потому, что я не знаю. Это от нас скрывали, потому что, ну… Так сказать, чтобы мы не возмущались.
Николай: Чтобы не спрашивали – почему нам, дескать, так мало платят?
Артём: Ну, скажем так.
Николай: Ну ладно. А хотя бы про свою оплату труда можете сказать?
Артём: Ну вот я всегда говорю, когда спрашивают: «А стоит ли вообще идти в эту профессию?» Я отвечаю: «Ребят, я работаю 30 лет в анимации, я ничем другим не занимался никогда. И всё это время у меня получается обеспечивать семью». Сейчас у меня семья – жена, четыре дочки. Живём пока, слава богу. А в то время, вот я могу сказать про самое начало, когда мы работали в NMG, мы получали 400 долларов в месяц. Это 1997 год. И тогда это было как сейчас, ну, тысяч 20-25 примерно. Но там открывались возможности, можно было…
Николай: Подрабатывать.
Артём: Да, подрабатывать, можно было повышать свой уровень. И те, кто сидели на штанах, что называется, с утра до вечера, они зарабатывали 500 или даже 600. Вот. То есть уже это было получше. Но всё равно это, конечно, катастрофически мало. И если б мы не были тогда двадцатилетними пацанами, мы бы, конечно, не работали на такой работе. Первая нормальная оплата началась как раз на «Штырлице». Там поначалу даже слишком хорошо оплачивались ролики: каждый ролик стоил 50 долларов. Точнее, небольшая анимационная реакция. Потом оплата резко сократилась, потому что, наверное, посчитали бюджет после первой какой-то итерации и решили, что это многовато. Вообще я в эти дела не лез, да никто и не откровенничал с нами тогда, сколько это всё стоит.
Николай: Но всё равно это очень интересно.
Артём: Да, большое спасибо.
Николай: Хорошо, вернёмся к вашим работам, уже самостоятельным. Вы закончили ВГИК, начали быть режиссёром-постановщиком, ставили свои короткометражные ролики, фильмы, а потом и сериалы. Здесь, конечно, хочется узнать, как вы туда попали, а также в чём была разница в работе – ведь это же разные форматы, разные особенности.
Артём: Со студией «Крыша» у меня связан ещё мой дипломный фильм «Братья». Когда я заканчивал ВГИК, в десятом году, нужно было выбирать тему. Я хотел делать «Одиссею» по Гомеру. Но мой мастер, Сергей Александрович, сказал, что это слишком сложно. Потому что из маткультуры мы знаем только то, что на горшках нарисовано, ну и археологические какие-то раскопки. Возьми, говорит, русскую тему. Я стал думать, а что именно из русской темы? И вдруг я подумал: Борис и Глеб. Во-первых, её никто не брал. Во-вторых, она очень трагична. Это как раз эпос – я уже тогда понимал, что я люблю эпос. В ней чувствовалась какая-то эпическая напряжённость. И я взял её. На студии «Крыша» я предложил братья́м – мы их так называем, Диму и Володю, братья́ – эту тему. Они согласились, помогли это дело оформить в Министерстве культуры, фильм прошёл конкурс, получил финансирование. И получалось, что я делал параллельно постановочные кадры для ВГИК и анимацию для фильма, который вышел в конце 2011 года. Вот. Дальше — там же, на «Крыше», — я сделал ещё два фильма, и после этого там же был банковский крах.
Это была очень сложная история. Помните, в 2014 году, в самом его начале, несколько банков рухнуло – Мастербанк в том числе, был такой. Ну, короче, был банковский кризис.
Николай: И как это на вас повлияло?
Артём: Деньги, полученные на следующий проект, лежали в одном из банков, который лопнул.
Николай: И вы их потеряли.
Артём: Да-да. И тогда я с «Крыши» ушёл окончательно и больше не возвращался. Продолжали общаться время от времени только. В этот момент, в 2014 или в 2013 году, я задумался о том, что надо как-то развиваться. И просто бросил объявление на сайт – тогда очень популярный – animator.ru. Он, собственно, и сейчас есть как копилка или хранилище, но тогда он был как этакий блог. Ведь ВКонтакте уже был, но ещё не был настолько раскручен, чтобы там были сообщества. А про Телеграм я вообще не говорю. И там было очень много переписок людей, так что я туда кинул объявление о том, что ищу работу. Откликнулся директор харьковской студии «Дереза» Виталий Первухин, и меня пригласили в Харьков.
Это был 2013 год, перед самым Майданом. Я туда приехал и работал всё лето. Делал аниматик для большого проекта, потом вернулся в Москву, и у них весной всё рухнуло. Когда началась там активная фаза противостояния с властью – абсолютно всё развалилось, и они все разбежались. Даже кто-то из сотрудников студии ушёл на АТО.
Николай: И вам пришлось вернуться в Москву?
Артём: Я к этому времени уже был в Москве. Потому что ещё там стало ясно, что…
Николай: Продолжать уже не получится?
Артём: Да даже ещё ничего не было в политическом смысле, просто мне по семейным обстоятельствам стало ясно, что надо жить с семьёй. Я не могу всё время один в Харькове жить, но не могу и туда их перевести. У меня уже было двое детей, такое перевести сложно.
Николай: Поэтому вы стали жить и развиваться в Москве. Чем же вы в итоге стали заниматься?
Артём: Весь 2014 год я промучился, потому что работы практически не было. А в конце года мне звонит один продюсер и говорит: «Мы тут начинаем полный метр. И нам тебя порекомендовал один заслуженный художник «Союзмультфильма». Но сложность в том, что производство будет в Китае. Согласитесь?» Я говорю – обеими руками, конечно. Тем более, когда тебя зовут режиссёром на полный метр, отказываться – это просто как-то странно.
Николай: Я правильно понимаю, что речь о фильме «Легенда об Ориксе»?
Артём: Нет, это «Чудо-юдо».
Николай: То есть это ваш первый полный метр, который вы получили, не имея на тот момент по-настоящему большого опыта. И как же родилась идея этого фильма?
Артём: Эта родилась идея не у меня. Есть такая студия, «Лицензионный бренд» называется – не знаю, почему ребята выбрали такое название. Они сейчас производят огромное количество полнометражных фильмов, в основном в 3D. А тогда они только начинали. Там есть директор студии – и сценарист, и режиссёр, и продюсер – Василий Ровенский. Вот ему эта идея и принадлежит.
Николай: Он же и автор сценария?
Артём: Да-да, он был автором сценария, а я приглашённый режиссёр, причём второй уже. Там с ними работал один паренёк, который не вывез и просто отказался. И вот они стали искать второго, и попался я. Ну, к тому времени у меня были пять собственных фильмов и какой-то опыт.
Николай: Поэтому вас и взяли?
Артём: Нет, меня взяли по итогам тестовой работы. Мне дали небольшой кусок сценария, и нужно было сделать аниматик. Я сделал, и быстро, продюсерам понравилось, и меня взяли в штат. Вот так я стал режиссёром на «Чуде-юде».
Николай: Василий Ровенский позднее стал достаточно серьёзным главой анимационной студии и автором целого ряда коммерчески успешных фильмов.
Артём: Да.
Кадр из «Чудо-юдо». Предоставлено автором.
Николай: Ну и как? Легко было работать над этим проектом?
Артём: Нет, трудно было, конечно. Трудно. Во-первых, это был совсем не мой материал. Понимаете, когда я только пришёл, я Васе сказал: «Вась, зачем опять про царя? Про эту Русь изначальную, про царей, вот эти все шутки?» Он говорит: «Ты просто ничего не понимаешь. Это первый наш анимационный фильм, и, чтобы он выстрелил, он должен быть вот таким, именно в этом ключе». Поскольку сейчас на волне «Мельница», все эти дела.
Николай: Ну да, очень похоже, что фильм ориентировался на стиль «Мельницы».
Артём: Напрямую. Вася даже не скрывал этого. Он говорил: «Да, мы делаем “Мельницу”. И что? Мы должны выплыть. Нам нужно, чтобы фильм выстрелил, чтобы он принёс деньги». Ну а я если берусь за дело, то принимаю сторону работодателя. И я Васю как бы образно обнял, сказал: «Хорошо, Вася, я с тобой поработаю». И постарался вложить максимально всё, что мог. Расшутить, придумать какие-то интересные ходы. Но было тяжело, потому что для меня это было ново само по себе – делать чужую историю. Я делал до этого свои фильмы и вытаскивал из себя образы, через какие-то чувства... А здесь приходилось делать не своё, да ещё и не близкое, и поэтому трудно было выполнять аниматику. Но справились, в конце концов...
Николай: Вы испытывали какой-нибудь недостаток ресурсов? Ведь всё-таки бюджет у вас явно был не диснеевский?
Артём: Нет. Ну, конечно, он был не диснеевский, там и идея-то была в том, чтобы сделать его максимально бюджетным при помощи Китая. Потому что в Китае, как известно, производство, особенно в то время, было достаточно дешёвым. И идея второго продюсера, Андрея Гончарова, была в том, что мы делаем аниматик, записываем актёров, делаем мастер-фоны, персонажей и цветовое решение в России – а весь продакшн переносим в Китай. И для этого он устроил целую экспедицию. Ездил по разным китайским студиям, искал варианты, всё изучал. В результате была выбрана студия «Ори» в городе Сучжоу, на которой я потом делал «Легенду про Орикса».
Николай: Ну и как китайцы справились, хорошо?
Артём: Я когда это вспоминаю, то вообще не понимаю, как всё получилось, потому что это было просто чудовищно. Было тяжело. Главное условие было такое: режиссёр сидит в Китае на студии и контролирует всё сам. Китайцы сказали сначала: «Нет». Наши говорят: «Тогда мы этот проект с вами не делаем». Они говорят: «Тогда да». И я приезжаю, но я студии не вижу, потому что у меня закрыт доступ к аниматорам. Я общаюсь только с одним человеком, с главой 2D-отдела. Мы потом подружились, отличный парень, общались на английском… Но китайцы скрывали всё. Уже потом, работая на «Ориксе», я понял, что у них там были подводные схемы, что-то они в Северную Корею отдавали, ещё что-то делали. Качество было просто аховое, просто ужасно, просто ужасно.
Артём Лукичёв на студии «ORI Animation». Предоставлено автором.
Уже потом, позже, пребывая в Китае, я узнал, что когда аниматор достигает определённого уровня, он либо основывает свою студию, либо сваливает в Калифорнию: одно из двух. И поэтому оно, среднее звено аниматоров, – это всегда недоумки. Это всегда люди, которым всё равно на результат. И вот это побороть, особенно когда ты их не видишь в лицо, к сожалению, просто невозможно.
Николай: То есть как режиссёр вы весьма слабо контролировали ситуацию?
Артём: Ну, нельзя так сказать, что слабо, скорее... Знаете, в данном случае я ничего не хочу сказать плохого про условия, но как режиссёр в данной ситуации я был между молотом и наковальней. С одной стороны, у нас были жёсткие сроки. По контракту в течение 9 месяцев нужно было сделать 80 минут. А с другой стороны, вот такие сложности в общении с аниматорами, и поэтому…
Николай: Приходилось идти на многие жертвы, компромиссы?
Артём: Да-да, компромиссы. Именно по качеству, к сожалению.
Николай: Понятно. Ну и как в конечном итоге вы расцениваете получившийся результат? Потому что отзывы по мультфильму, мягко говоря, полярные и в большинстве своём негативные.
Артём: Ну да, это понятно. Это понятно… Но знаете, я лично для себя оцениваю саму поездку как открытие. Это было очень хорошее время, время неожиданных свершений, потому что до этого никто никогда не ездил в Китай, не сидел на студии и не смотрел за тем, как они работают. Это был первый опыт работы в анимации, когда аниматор присутствует на площадке, которая работает с ними. С другой стороны, качество самого фильма, конечно, зависит во многом от режиссёра и от сценария. Но я бы сейчас воздержался от рассуждений, потому что…
Николай: Тяжело быть объективным в данном случае?
Артём: Не то чтобы объективным… Не хочется, знаете ли, стоять в белом пиджаке. И как бы говорить: «Это был плохой сценарий, это китайцы плохо делали».
Николай: Вам не хочется оправдываться?
Артём: Вот это точно, да. Оправдываться не хочется, но в то же время я бы не сказал, что это мой любимый фильм. Я в него вложил немало – получается, два с половиной года жизни. И работал я над ним, прямо скажем, до крови. Я два раза падал в обморок, честно говоря, потому что напряжённейшие были отношения тогда со студией. Вот в какие вещи это вылилось. В общем, было непросто, непросто. И я вам хочу сказать, что если у зрителя это не нашло отклика, значит, это была неудача. Но, с другой стороны, Василий, оттолкнувшись от этого, продолжил работу дальше, и студия его сейчас достаточно успешна. Значит, Василий в этом смысле сделал правильный ход, и он выиграл. Да и я приобрёл опыт.
Николай: А значит, при всех недостатках были всё-таки не зря потрачены силы.
Артём: Ну да, да. Жаль, конечно, что зритель, так сказать, не визжит от восторга. Но что поделать?
Николай: Хорошо, пускай так. Но позднее вы выступили арт-директором уже следующего международного проекта про «Орикса», который тоже делался с китайскими продюсерами. И какова была история этого фильма? Насколько он был успешен, что вы получили от этого? Как можно расценивать получившийся продукт?
Артём: Да. Это было прямо сразу внахлёст, на той же студии, студия «ORI Animation». Я получил предложение не от директора студии, а от второго продюсера. Это была некая дама, китаянка. Мы общались через начальника 2D-отдела. Они говорят – мол, у нас вот лежит проект, мы хотим его делать. Есть средства, но нет режиссёра, – в общем, предложили работу мне. Я посмотрел, говорю: «Это же этот самый… “Король Лев”». Они говорят: «Да. “Король Лев”. Но мы будем делать именно его». Ну, в общем, всё вышло примерно так же, как с первым фильмом, с «Чудо-Юдо», пришлось делать то, что придумано не мной. То есть в любом случае заказная работа. Ну и начали.
Николай: Дальше проходило примерно так же трудно или уже гораздо легче? Благодаря опыту?
Артём: В каком-то смысле было легче, потому что там была одна сторона, которая на меня давила. Это была сторона китайская. Потому что на «Чудо-юдо» я как бы зависел и от русских продюсеров, и от китайских. Но они не конфликтовали, а просто каждый имел свой интерес. Да и студия была, я считаю, неправильно выбрана. Она была, откровенно говоря, слабая. У них были потом конфликты и с «Мельницей», и… В общем… Ой, я сейчас наговорю тут, чувствую. Ну, в общем, на фильме про «Орикса» было легче в том смысле, что мне приходилось общаться только с одним критиком, так сказать. Лишь с одной стороны шли поправки.
Николай: А аниматоры лучше теперь работали? Или примерно то же самое?
Артём: Вот с аниматорами интересно было. Они работали тяжело поначалу, потому что…
Николай: Им не хватало опыта?
Артём: И опыта, и, может быть, мотивированности какой-то. Я это очень долго тащил, терпел, правил, правил, правил. А потом я говорю… Там у нас была очень хорошая офис-менеджер Маша – китаянка, но звали её Маша, потому что она семь лет училась в Киеве, в Академии живописи. Она китаянка, но говорила на украинском и на русском как на родных. И я ей говорю: «Маш, давай, собирай всех. У меня есть пара слов».
Аниматоры собрались. Я говорю: «Ребят, я художник не местный, я попишу и уеду. А по вашей работе весь мир будет оценивать состояние китайской анимации. Понимаете вы это или нет?» Это было сказано от отчаяния. Я уже просто не знал, как ещё их пинать, потому что там иногда доходило до того, что художник рисует оленя – и у оленя коленный сустав гнётся назад. Ну это же бред. У оленя он вперёд гнётся. Мы делаем мультфильм про оленей, и вы не знаете их анатомии! И удивительно, что эта сказанная в отчаянии фраза, что мне всё равно, я вот сейчас попишу и уеду, а по вам будут судить, – сработала: они вдруг воспряли! Они прямо-таки преобразились. Там один парень сидел целыми ночами, смотрел лекции по анимации. Был глухонемой парень-аниматор, он вообще начал выдавать шедевры.
Артём Лукичёв на студии «ORI Animation». Предоставлено автором.
В общем, после этого как-то очень всё изменилось, но появилась новая беда – руководство студии решило отдавать анимацию на аутсорс в Северную Корею.
Николай: На знаменитую студию 26 апреля?
Артём: Я не знаю названия студии, мне не говорили.
Николай: Поверьте, это, скорее всего, они. Они сотрудничают и с Китаем, и с Италией, и со всем светом, причём ещё с мохнатых восьмидесятых годов.
Артём: Наверное, наверное. Но это был звездец, по семь итераций правок. Ну, как я сейчас понимаю, это ещё не предел. Но для меня это было просто за гранью. Как будто люди, ну, просто, как это называется...
Николай: Саботировали.
Артём: Саботировали. Да-да-да-да, вот то самое слово. Ну, тем не менее, сделали в конце концов. Я делал аниматик, эскизы фонов и проходил каждую сцену по семь-восемь раз. И когда в результате у нас была собрана «колбаса», то есть уже практически весь материал, – вдруг руководство студии даёт указание наложить каше сверху и снизу. Чтобы кадр был длинный. Понимаете, да? Чтобы вот такие чёрные рамки сверху и снизу. Потому что для продажи в Штатах, оказывается, им нужен длинный кадр. Я говорю: «Ребят…» Э-э-э…
Николай: «Об этом надо было раньше говорить!»
Артём: Да, я говорю – нужно взять каждую сцену и в каждой сцене поменять композицию. Потому что вы срезали 5% снизу, 5% сверху. 10% кадра нет, значит, композиция летит к чертям собачьим. Они сказали: «Нет, мы оставим так». Ну и после этого просто-напросто я уже не знал, что ещё с ними делать. Ну, в общем… Проект они делали очень честно, это был их любимый проект, этакое детище студии. Я к этому подошёл так же. Как я говорил, если работаю с человеком, я принимаю его сторону и стараюсь сделать максимально хорошо, чтоб он был доволен.
Николай: Ну, они-то сами как оценили получившийся результат — положительно?
Артём: Я с ними не общался. У нас там вообще как бы был уровень другой. Я житель подвала, а директор студии два раза за всё время производства появлялся. И со мной не было никакого общения. Я просто был приглашённый режиссёр. Поэтому что они там думали, трудно сказать. Насколько я знаю, фильм так и не вышел в прокат. Там у них очень неприятная история была из-за того, что фильм был сделан ровно тогда, когда началась пандемия, и они почти полтора года не могли получить прокатного удостоверения. Всё это ведь идёт в Пекин, каждый фильм в Министерстве культуры получает прокатное удостоверение. Как и у нас, собственно. И они его там не получили, не смогли, насколько я знаю, продать куда-либо. Единственное, что смогли, – продали начинающей прокатной студии в России. И он вышел мизерным тиражом…
Николай: И то почти два года назад.
Артём: Да — и, конечно, почти ничего не собрал. Получается, работа, фильм были в стол.
Николай: Коммерческая неудача.
Артём: Да.
Кадры из фильма «Легенда об Ориксе». Предоставлено автором.
Николай: Понятно. Ну и после этого вы, как я понимаю, решили уехать из Китая?
Артём: Ну. Не то чтобы… Да, в это время начинался проект «Фееринки». Это такой дочерний проект студии «Animaccord», которая делает «Машу и Медведя». И Дмитрий Ловейко, директор студии, предложил Наталье Березовой, моей сокурснице, сделать небольшой сериал про феечек. И так получился первый сезон. Очень качественный. Мы «Фееринок» называем «Белая полоса в нашей биографии». Потому что по качеству он как полнометражный фильм — сделан максимально хорошо.
Николай: И в дальнейшем вы ещё примерно по такой же схеме участвовали в работе над рядом других мультсериалов?
Артём: Да. Те же «Фиксики». На «Фиксиках» я и сейчас работаю. «Маша и Медведь» тоже.
Николай: Ну и чем вы там вообще занимаетесь? И каково было входить в эту новую сферу?
Артём: Да, в общем-то, всё было как-то органично. На самом деле 3D и 2D оно несильно отличается по тем задачам, которые стоят перед режиссёром. Нужно рассказать историю, а то, что она сделана в 3D, несильно влияет на то, чем приходится заниматься раскадровщику. У нас ведь нет таких, как в «Человеке-пауке», пролётов – или каких-то заданий вроде «сделать въезд через глаз, выезд через ухо». Нет сверхзадач актуализировать 3D именно как 3D. Есть задача просто рассказать историю. Это что в «Фиксиках», что в «Маше и Медведе», что в «Фееринках». Это просто кино.
Николай: А вы конкретно там чем занимаетесь? Эскиз фонов или анимация?
Артём: Нет, я режиссёр аниматиков. На всех этих проектах.
Николай: И какой у вас штат, например, на тех же «Фиксиках» сейчас?
Артём: Штат? Об этом знает студия – я, честно говоря, не знаю. Очень большой штат. У нас по крайней мере четыре выпускающих режиссёра. И сезоны выходят очень ритмично. Сейчас мы делаем седьмой сезон. А третий полный метр по «Фиксикам» должен выйти в следующем году.
Артём Лукичёв с художником Союзмультфильма Василием Ковалёвым. Предоставлено автором.
Николай: Хорошо, давайте немножко отвлечёмся от анимации. Поговорим немного на другие темы. Я знаю, что вы пишете стихи. У вас есть, кажется, их несколько сотен на сайте стихи.ру или я преувеличиваю?
Артём: Нет, только примерно сотня.
Николай: Ну и как вы этим занялись? Стихи вам помогают в анимации или наоборот – это способ релаксации?
Артём: Это тоже интересная история. Я тогда готовился к поездке в Китай, в пятнадцатом году, делать аниматик для «Чудо-юдо». Внутренне было очень страшно, потому что я представлял, что это такое – на год уезжать, бросать семью, страну, полностью погружаться в это... И, видимо, мозг внутренне как-то структурировался, потому что у меня открылась эта ерунда со стихами. Они буквально лились откуда-то изнутри меня, и я их просто записывал. Это продолжалось чуть меньше года. Так что это от меня не зависело. Я потом пытался продолжить, думал: «Клёво, может быть, я поэт?». Пытался что-то придумывать, но уже ничего не выходило – как говорится, любовь прошла, завяли помидоры. Период структурирования прошёл. Он, выдавая поэтические вещи, наверное, подсобрался перед тяжёлой работой в Китае. А потом просто в этом не было нужды, и всё. Так что я давно уже не пишу.
Николай: Понятно, понятно. А сейчас чем занимаетесь?
Артём: Сейчас я буквально последние два месяца заканчиваю долгожданный авторский фильм по поэме Лермонтова «Бородино». 13 минут. В сентябре нужно будет сдавать. Поэтому сейчас у меня тоже напряжённое время. Ну, надеюсь, успеем.
Николай: А почему вы решили снять этот фильм?
Артём: У меня любовь к войне двенадцатого года с детства. Когда-то в четвёртом классе папа подарил мне книжку про неё, и я с тех пор ею заболел. Я даже был в реконструкторских клубах. На поле Бородина мы выезжали на реконструкцию битвы. Вот. Потом это как-то рассеялось. А в какой-то момент ко мне подошёл знакомый продюсер и говорит: «Хочешь, мы вот сейчас подадим какой-нибудь проект, что у тебя есть». Я так подумал-подумал и говорю: «А давай Бородино сделаем». И оказалось, что это очень в тему. Проект был из сотен участников одиннадцатый в списке. Его поддержали очень крепко, и сейчас мы его заканчиваем. Там текст стихотворений читает, кстати, Леонид Каневский.
Николай: Ну что ж, будем ждать, когда он выйдет.
Артём: Да.
Концепты к «Бородино». Предоставлено автором.
Николай: Ну что ж, нам уже пора немножко подходить к концу, поэтому давайте затронем общие темы. Представьте себе, что вы говорите с людьми, которые ничего о нашей отечественной анимации толком не знают, и вы хотите им рассказать что-то самое важное о её состоянии, проблемах, перспективах, чтобы просветить людей. Что вы можете сказать на этот счёт?
Артём: О нынешней анимации?
Николай: О нынешней анимации.
Артём: Да… Нынешняя анимация очень перспективная. Это если коротко. На самом деле сделано очень много качественного анимационного кино за последние 20 лет. И надо сказать о том, из чего это всё выросло. Я помню ситуацию, когда я поступал в анимационное училище в девяносто четвёртом году, — это была разруха и смерть. Я помню «Союзмультфильм» девяностых годов – это просто вот…
Николай: Похоже на старые разрушенные руины?..
Артём: Да, прямо «Сталкер». Да-да-да. Это просто вот труп. Знаете, здание-труп. Туда даже входить было неприятно. А то, что происходит сейчас, это какой взрыв! У нас огромное количество молодых авторов. У нас независимые анимационные сериалы – «Дух моей общаги», например, «Heavy Metal Family». Ну, замечательные вещи. Люди просто сами берут и делают анимацию. У нас появилась огромная студия на Дальнем Востоке, в Хабаровске, они делают коммерчески успешный продукт, они делают сериалы детские и огромный полный метр – они сейчас как раз заканчивают про адмирала Невельского. Я уж не говорю там про воронежцев с их «Снежной Королевой», про Питер, где вообще два колосса. Ну кто вот в советское время мог сказать, что в Питере будет анимация? Там было просто ровное поле, ничего там не было. Всегда была анимация в Москве и в Киеве. А сейчас у нас Питер – это две огромнейшие студии, одна из которых студия «Петербург»: она сама себя обеспечивает. Они построили себе здание сами на деньги, которые заработали, понимаете? Это ведь очень важно. Конечно, у нас нет, если так выразиться, своего Миядзаки – от этого грустно. У нас нет каких-то вещей, которые приняты в других анимациях… Но я думаю, что мы ещё не заканчиваем разговор про анимацию. Он только начинается. Молодёжь, да и старики, я думаю, ещё могут чем-то удивить, порадовать.
Николай: Ну, с другой стороны, это вы знаете всю эту кухню хорошо, а невовлечённый зритель, который просто смотрит со стороны, иногда ходит в кинотеатр. Он наверняка может пожаловаться на плохие сценарии, на нехватку качественных кадров, на проекты с копированием чужой стилистики, особенно Диснея. Что вы на это можете им ответить?
Артём: На это могу ответить, что всё это понятно, прекрасно понятно. Не думайте, что авторы или те, кто крутится в среде анимации, не знают об этом, не думают об этом и что им не больно от этого. Конечно, это всё так. Но если вспомнить последний проект, который хвалили, насколько я знаю по отзывам, буквально все – это был «Князь Владимир». Он понравился тотально всем. Но это был последний, так сказать, выхлоп.
Николай: Последний выдох старой школы?
Артём: Я думаю, да, потому что он шёл ещё на тогдашних дрожжах. Это была студия «Классика». Молодые, тогда ещё союзмультфильмовские режиссёры, Юрий Кулаков и художник… Ох, я забыл. Он уехал потом в Штаты и работал на «Аватаре», на других колоссальных фильмах.
Николай: Ну, позднее, я думаю, мы его вспомним.
Артём: Да, словом, конечно, очень трудно делать такие шедевры. А вы попробуйте, – хочется сказать, – вы попробуйте снять хотя бы маленькое кино с помощью смартфона. Такое, чтобы человека задело. Ведь это же, понимаете, придумать историю очень сложно. Её нельзя придумать как какую-то математическую формулу. Её нужно прожить и в жизни встретить эту искру столкновения смыслов – историю про человека, которая могла бы понравиться другим, зажечь других. Это непросто. И часто в жизни у человека бывают одна-две таких истории — и всё. Поэтому, конечно… Каждый раз молодые аниматоры приходят в продакшн и говорят: «Я взорву это болото, сейчас, сейчас мы здесь сделаем!». Но не делают.
Николай: А вот как раз хотелось и об этом спросить. А что вы посоветуете молодым художникам, которые приходят в анимацию? Вы в девяностые учились на пикселях, на русских квестах, а сейчас у них под рукой iPad и нейросети. С чего же им начинать, чтобы прийти к успеху?
Артём: Ну, смотря что для них успех. Если для них успех — создание личного контента и путешествие по фестивалям – это одно. А если они хотят, чтобы этот фильм отразил какую-то очень глубокую идею, — это совсем другое. Поэтому и советы здесь могут быть разные. Но в любом случае человек, приходящий в анимацию, должен её полюбить. Поэтому я и говорю, что до момента, пока не увидел фильм «Унесённые призраками», я практически был мёртв как аниматор.
Обязательно нужно найти вот эту свою зажигалку, какой-то момент, который даёт искру в жизни, в творчестве. Именно анимационном. Вы можете быть композером или художником по фонам, но всё равно в вас должно что-то гореть.
Николай: Ну, думаю, как и с любым другим творчеством.
Артём: Конечно, да. И вообще в жизни.
Кадры из работы Артёма Лукичёва «Властелин Колец: Война Рохиррим». Предоставлено автором.
Николай: Ну хорошо, и тогда последний вопрос. Тем, кто заинтересовался вашим творчеством, вашей деятельностью, работами, где можно следить за этим, узнавать о новых творческих достижениях?
Артём: Ну, знаете, я не веду блогов. У меня есть канал на YouTube, там лежат мои авторские фильмы. Он так и называется — Артём Лукичёв, если кому-то будет интересно. Ещё в Рутубе пытался сделать, но он не даёт мне загрузить мои же фильмы из-за прав. ВКонтакте сейчас есть страничка, где я выкладывал некоторые материалы по «Бородино». Но это было нужно чисто с коммерческой точки зрения. Честно говоря, нет ни времени, ни сил, ни какого-либо желания вести блог там или что-то о себе рассказывать, просто потому, что нет времени – физически.
Николай: Ну, вы же посещаете разного рода фестивали и другие мероприятия?
Артём: Очень редко. Да, очень редко.
Николай: Тогда вдвойне вам спасибо за то, что вы нашли время посетить.
Артём: Да, спасибо, что пригласили.
Артём Лукичёв перед видеоинтервью
Николай: А ещё что-нибудь вы можете сказать в заключение?
Артём: Пожалуй, единственное, что я хотел бы вот посоветовать, может быть, так, по-дружески. Ребята, рисуйте больше карандашом. Чем больше набросков сделаете, тем лучше. Неважно, в чём ты работаешь: в 3D-анимации, или в 2D, или в пластилине. Когда человек рисует, он лучше чувствует фактуру, движения. Пожалуй, так. Такой лайфхак.
Николай: Тогда на этом большое спасибо, дорогие зрители. Всего вам доброго.
Артём: До свидания.
Автор: Chapaevec
Дата: 04.08.2026